28 марта 2018 — Даманака Ропана Двадаши

Даманака-Ропана-Двадаши1

Этот праздник в вайшнавском календаре значится как Даманака-ропана-двадаши.

Под покровом тринадцатой ночи прибывающей луны месяца чайтра (март-апрель) в Шри Кшетра-дхаме для удовольствия Господа Джаганнатхи устраивают малоизвестный праздник, посвященный траве, известной как даяна, даманака и дамана (индийская полынь).

тасйа мала бхагаватах
парама-прити-карини
шушка парйушита вапи
на душта бхавати квачит

«Гирлянды из этой травы очень нравятся Господу. Даже высохшая или с виду испорченная, она не утрачивает своей ценности».

Известны две истории о появлении этой травы: одна более древняя — из «Сканды» и других Пуран, другая же представляет собой местную орисскую легенду, связывающую даяну с поклонением Господу Джаганнатхе в наши дни:

 

Демон Даманака

В «Сканда-пуране» (5.2.2.38.118−126) приводится история о демоне по имени Даманака. Этот дайтья стал необычайно могущественным и мучил как землян, так и небожителей. Он мастерски владел колдовскими чарами; погружаясь в океанские глубины, он изводил и обитателей вод.

Отвечая мольбам Брахмы о спасении мира, Господь Вишну принял облик Матсьи (Рыбы) и нашел Даманаку в океане. Вытащив демона на берег, Он сразил его в битве. Господь одержал победу в полночь тринадцатого дня светлой половины месяца чайтра. «Сканда-пурана» гласит, что Господь был доволен демоном и благословил его, пожаловав ему место на собственной груди, где тот мог бы оставаться в виде растения. «Агни-пурана» открывает тайну: на самом деле этот демон был экспансией гнева Господа Шивы, и Своим благословением Вишну, в действительности, выразил свою любовь к Шиве.

В руках Господа дайтья Даманака превратился в одноименную душистую траву. Есть мнение, что растение получило название «даманака», поскольку демон пытался одержать верх или наказывать («дамана») богов. «Сканда-пурана» (5.2.2.38.123) описывает, что благоухание даманаки или даяны превосходит аромат любых цветов; даже засохнув, эта трава полностью сохраняет свой запах.

Исполняя Свое обещание, на следующий день — в четырнадцатый день светлой половины месяца чайтра — Господь Вишну прижал демона к своей груди, одев на шею плетеницу из листьев даманаки. «Сканда-пурана» (5.2.2.38.123) утверждает, что, соприкоснувшись с Господом, эти листья уподобились Ему цветом. Господь Вишну благословил растение: тот, кто с преданностью носит гирлянду из даяны как маха-прасад Господа, стяжает благо, приносимое тысячью жертвоприношений коня.

Данный раздел «Сканда-пураны» завершается следующим прославлением даманаки (5.2.2.38.125):

тасйа сугратхитам малам
даттва даманакарайе
утпадайен маха-притим
вишнор йа мукти-дайини

«Каждый, кто сплетет красивую гирлянду из этой травы и предложит ее врагу Даманаки, тем самым порадует Вишну и будет спасен».

 

Даманака и Бог любви

Некоторые подробности обряда поклонения Господу с душистой даманакой изложены в «Падма-пуране» (8.6.84.1−19), где растение соотносится с богом желания, Купидоном. Камадеву отождествляют с Вишну и обращаются к нему с эпитетами Вишну, такими как Джаганнатха, Шриниваса и Джанардана. «Падма-пурана» утверждает, что при поклонении с даманакой следует 108 раз повторить кама-гаятри, совершить абхишеку, поднести яства, даманаку, арати, спеть киртан перед Божеством, и, наконец, провести поклонение гуру и принять прасад с вайшнавами. В течение обряда к Камадеве и Джаганнатхе обращаются одними и теми же мантрами. Джаганнатха, тождественный вриндаванскому Кришне — трансцендентный Бог любви, а Даманака, согласно «Падма-пуране», — растение любви, предназначенное для поклонения Шьямасундаре, изначальному Вишну, чья роль непревзойденного Купидона для всех живых существ подтверждается в «Шри Чайтанья-чаритамрите» (Мадхья, 8.138): «В духовном царстве Вриндавана Кришна — духовный, вечно юный бог любви. Ему поклоняются с помощью мантры Кама-гаятри, содержащей духовное семя клим».

Кража листьев даяны

Другое объяснение истоков этого праздника — местная легенда Пури о том, как даманака нашла свое место в поклонении Господу Джаганнатхе. В стародавние времена Пури правил некий гаджапати (царь Пури), безнадежно привязанный к азартным играм. В те дни игра в кости была для венценосных особ делом обычным. Однако нашему герою пришлось поплатиться за свою пагубную страсть.

В храме Джаганнатхи принято перед мангала-арати укреплять все гирлянды, одеяния и цветы, которые могли упасть с божественных тел Их Светлостей в течение Их ночного отдыха. Рано поутру арати-бхитара-чу-махапатра — жрец, который открывает храм и совершает первое арати — поднимается на алтарь и поправляет убранство, — всё, кроме габх (цветов, украшающих лбы Божеств). Упавшие габхи уносят; повторно украшать ими Господа нельзя. Габху, упавшую со лба Господа Баладевы, посылают богине Бимале; Субхадры — Гаруде; Господа Джаганнатхи — гаджапати махараджу, которого считают первым из слуг Господа и который почтительно принимает эти цветы как милость Джаганнатхи.

Однажды, когда цветы со лба Господа Джаганнатхи упали, раджа-гуру и прасада-баду (севака, ответственный за раздачу прасада) отнесли их прямо по назначению — в царский дворец. Они застали гаджапати махараджа за игрой в кости. Царь не обратил внимания на нежданных гостей, однако понял, что ему принесли нечто, и, с костью в правой руке, небрежно протянул им левую руку.

Изумленный жрец растерянно вложил ему в руку габху Господа Джаганнатхи. Увидев, что ему принесли, царь ужаснулся: он принял священный маха-прасад Господа левой рукой! Он решил, что единственным искуплением за столь тяжкий грех может быть лишь смерть. Но самоубийство — грех не менее страшный; невозможно смыть один грех, совершив другой … Царь был в замешательстве, не зная, что предпринять.

Наконец, в результате беспристрастных размышлений, он пришел к выводу: преступнику, оскорбившему прасад Всевышнего, следует отрубить руку. Это послужит хорошим уроком простым смертным: теперь-то уж точно никому неповадно будет касаться святыни левой рукой.

Приняв такое решение, царь исполнился решимости осуществить затеянное, но быстро понял, что свершить правосудие — задача не из легких: кто согласится отсечь ему руку? Тщательно все обдумав, он составил хитроумный план: наказать его должен будет видьядхара-махапатра — премьер-министр.

На следующий день в праздной беседе с близким другом и премьер-министром царь вскользь упомянул, что всю прошлую ночь провалялся в постели без сна. Сделав испуганное лицо, гаджапати махарадж пожаловался, что в полночь в окно спальни проникло привидение; оно пыталось схватить его своей омерзительной рукой. Царь в ужасе вскочил с постели и начал повторять мантры, чтобы изгнать призрак, но все без толку: тот маячил за окном всю ночь.

Выслушав царя, видьядхара-махапатра посоветовал: «Не страшитесь, мой господин. Велите мне заночевать у Вас. Если позволите, я все улажу». Царь с притворной неохотой не спешил соглашаться, но премьер-министру все же удалось убедить его: «Одно Ваше слово — и завтра же я принесу Вам руку этого призрака».

Сказано — сделано: следующую ночь гаджапати махарадж провел не в собственной опочивальне, а в соседних покоях. В царской же опочивальне дежурил его верный министр. В полночь в окне спальни показалась рука. Бдительный страж немедля схватился за меч — и рука упала на землю. Так шри видьядхара-махапатра сдержал слово, данное своему царственному другу. Искупив свой грех, царь, стоявший за окном во тьме ночи, был счастлив.

Когда премьер-министр понял, кому на самом деле принадлежала эта красивая, ладная рука, он был потрясен.

Царь велел удрученному министру закопать бесполезную ныне конечность в саду как память о том, насколько серьезное оскорбление он нанес прасаду Господа. С тех пор увечный гаджапати махарадж устранился от личного служения своему любимому Джаганнатхе. Он проводил много времени в дворцовом саду. Несколькими днями позже он заметил сизые ростки, появившиеся из земли в том самом месте, где была закопана его рука. Они источали пленительный аромат. Завороженный гаджапати махарадж с любопытством день за днем наблюдал за ростом травы. Он пытался узнать ее название, но никто, даже придворный садовник, никогда не видел такого растения. Царь повелел слугам окружить неизвестную душистую траву заботой, и вскоре весь сад наполнился ее благоуханием.

Царю захотелось предложить ароматные листья неведомого растения Господу. Но поскольку никто ничего об этой траве не знал, он опасался делать это. Однажды, к своему удивлению, государь обнаружил, что все листья оборваны. Несколько позднее в тот же день он услышал о таинственном происшествии в Шри Мандире — взойдя на алтарь, жрец обнаружил, что Джаганнатха, Баладева и Субхадра убраны листьями той самой — безымянной — травы из его сада!

«Как может это ничтожное неприметное растение быть предложено Пурушоттаме— Высшей Личности— без ведома царя? Кто, кроме придворного садовника, мог совершить подобный проступок?»

Разъяренный пури-раджа немедля приказал обезглавить смотрителя за самоволие. Беднягу тут же бросили в темницу, угрожая окрасить землю его кровью прежде, чем наступит рассвет.

От безысходности садовник взмолился Господу Джаганнатхе:

«Господи! Тебе открыто все— прошлое, настоящее ибудущее. Тебе ли не знать, что я никогда не предлагал Твоей Светлости эти неведомые душистые листья? О мой Господь, Чакадола! Твои прекрасные, круглые, немигающие глаза видят все, что творится во вселенной. Тебе известно также, что завтра сей ни в чем не повинный слуга первого из Твоих слуг, царя, будет убит ни за что— если Ты, конечно, не спасешь его. Прошу, услышь меня! Я молю Тебя о защите».

Искренние мольбы преданного, обращенные к лотосным стопам Господа, не бывают напрасными. Той же ночью, отвечая на мольбу придворного садовника, Джаганнатха явился во сне гаджапати махараджу и сказал:

«О царь! Душистое сизое растение из твоего сада выросло по причине твоей чистой преданности и отрешенности. Привлеченный твоей любовью, Я украл его нежные листья и украсил ими Себя, брата и сестру. Это трава из небесного царства Индры, и имя ей — Даяна. Знай же, что смотритель, которого ты бросил в темницу, невиновен; он — дорогой мой преданный. Предложи ему служение в храме — пусть он станет даяна-мали, садовником, который будет ухаживать исключительно за той травой, душистые листья которой станут отныне моим постоянным украшением. Дорогой царь, завтра четырнадцатый день светлой половины лунного месяца чайтра. Я желаю, чтобы отныне, ежегодно в этот день, ты устраивал празднество в память о том, как Я принял твою преданность, похитив листья даяны из твоего сада. Славь Меня как Бхакта-ватсалу — того, кто всегда отвечает взаимностью своим преданным. Такова моя воля».

Джаганнатха исчез, и царь проснулся, потрясенный и счастливый тем, что получил наставления своего милостивого Господа. Он обнаружил, что его левая рука снова на месте! Царь благодарно склонился перед Джаганнатхой, вызволил придворного садовника из заточения и тем же утром учредил празднество под названием Даяна-чори-утсава. С тех пор царский сад стал известен как сад Джаганнатха-валлабха (букв. «Любимый Джаганнатхой»), где ежегодно проводится вышеупомянутое торжество.

 

Даманака в гаудия-вайшнавской литературе

В гаудия-вайшнавской литературе есть множество упоминаний о даманаке: «Шри Чайтанья-бхагавата» Вриндавана даса Тхакура (Антья, 5.289); песня поэта Мадхавы Гхоша, начинающаяся словами «наче пахун авадхута гора»; «Брихад-бхагаватамрита» Санатаны Госвами (2.7.63−66); «Шри Говинда-лиламрита» Кришнадаса Кавираджа (13.57); песня Салабега, начинающаяся со слов «ахе нила», и др. Шрила Прабодхананда Сарасвати в своей «Шри Чайтанья-чандрамрите» (7.69) славит Господа Гаурасундару:

уддама-даманака-дама ганабхирамам
арама-рамам авирама-грихита-нама
карунйа-дхама канакоджджвала-гаура-дхама
чаитанйа-нама парамам калайами дхама

«Своенравный и пылкий, Он носит гирлянду душистой цветущей даманаки; Он — источник совершенного блаженства и беспричинной милости к обывателям. Утопая в блаженстве, Он непрестанно повторяет святые имена Кришны в уединенном саду. Я медитирую на лучезарную, золотую обитель Гауры, сокровищницу сострадания, Шри Чайтанью, конечное прибежище всех и каждого».

Кави Карнапура приводит похожее описание Махапрабху, украшенного даманакой («Шри Чайтанья-чандродая», 8.63):

канака-паригха-диргха-диргха-бахух
спхутатара-канчана-кетаки-далабхах
нава-даманака-малйа-лалйамана-
дйутир ати-чару-гатих самуджджхите

«Его руки — словно золотые булавы, цветом лица Он напоминает глянцевые золотистые цветы кетаки, а Его божественная фигура украшена роскошной, свежей гирляндой даманаки. Шествующий изящной походкой Шри Кришна Чайтанья ныне предстал перед моим взором».

Для гаудия-вайшнавов совершенное подтверждение тому, что даманака доставляет удовольствие Шьямасундаре Джаганнатхе, заключено в словах Шрилы Рупы Госвами, описывающих вечерние занятия гопи («Шри Уджджвала-ниламани», 8.7):

ниле нила-ничолам артхайе магхе дехи сраджам даманим
твам калагуру-кардамаих сакхи танум лимпасва чампе мама
джанихи бхрамаракши кутра гуравах пашйа прадошодгаме
кунджабхикраманайа мам тварайате спхарандхакаравали

«Шьяма сказала: Нила, накрой меня этой черной накидкой. Магха, подай мне гирлянду из цветов даманака. Подружка Чампа, умасти меня этой темной пастой из агуру. Бхрамаракши, проследи за моими старшими. Настал вечер, и эта непроглядная тьма способствует моему скорейшему путешествию на лесное свидание с Кришной».